думаю :)

Писательская кухня на Бородинском Поле



А остальные фото - в фейсбуке.

Хаос (не путать с сумбуром), потоксознания, истории про историю, упрямство, про кабачки и прочие овощи, про еду и прогулки. Пишу с листа, что называется. Не напишу - забуду.

КАБАЧОК ПОД МОСКВОЮ

Повара, в отличие от писателя, никогда не обвинят в том, что он повторяется. Тем более, что повар не повторяется. Он пишет вариации.
  Писатели, художники, музыканты – пишут, а повар вам что, ручками не вышел?! Как раз наоборот.
Collapse )
думаю :)

Жизнь женщины



Спасибо огромное всем, кто вчера! Я была не то, чтобы в ударе, но явно не в самом худшем голосе. Получился театр эстрадной миниатюры. И Михалыч всю дорогу домой пилил меня за "в тебе актриса умирает". С чего это умирает?! Живее всех живых! Просто лет сто назад, когда меня уже утвердили на главную роль в детской кинишке, а потом... утвердили девочку из Москвы, я сказала себе: "Москва, ну я тебе покажу!". Сказала - и забыла. Я отходчивая. Потом я бросила консерваторию (успев понять, что Огренич отменно поёт, но надо же знать, куда и руки вдоль тела повесить!) А в одесском медине меня пользовали уже исключительно как сценариста к кавээнам - и я опять не понимала, как текст, бывший искромётным перед зеркалом, можно так испаскудить? И ладно бы в кинишку утверждать девочку из Москвы, ещё понятно. Но тут совсем уж какой-то мелкий масштаб блатняка. Даже если девочка - дочь главного врача Еврейской больницы, это ещё не значит, что на сцене она не дрожит, не забывает текст и ничего не может изобразить даже из лица, куда уж - из тела!.. и потеет, потеет!.. Вчера, к слову, очень потела, простите. Ребята из Додо меня берегли. Боялись, что писатель простудится - и не включили кондиционер. Но потом то уж опомнились, исправились! - и когда уже я мокрая, как мышь после грозы, подписывала книги - врубили кондей на полную и мокрые пряди на затылке превратились в сосульки. Передавали иногда через толпу читателей воды. И даже ручку, которая пишет. Но поскольку вчера у нас всё превращалось в эстрадные миниатюры - то и всё, соответственно, было на руку. И мы даже запомнили ряд простых правил: отключать мобильный во время секса, не шуршать пакетами во время оргазма, не читать сообщество феминисток. И не противоречить самому себе, не то огребёте от главного героя Кастанеды - Заратустры! (Ыхыхыхыхы! Дети мои, заведите себе правило: перед тем как выйти в социальную сеть - прочитай книгу. Одну какую-нибудь. Одна книга - один пост в сети. Не изменяйте правилу - и вы и не заметите, как научитесь ездить на лошади, на велике, и плавать!.. Это инсайдерские шутки, поняли те, кто вчера!)

Короче, идея публичных чтений вертится давно. И текстов для "читать вслух" накопилось прилично. Часа на три программы - точно. Осталось только понять когда. И где. Возможно осенью-зимой в дружественном мне ресторане "Круаж". Если владелец не будет против. И если будет публика на более серьёзном, чем "дадада, хотим!" уровне.

А теперь тем, кто "никак не мог!", но хочет "в буквенном эквиваленте". Пожалте! (Но, честное слово, в четыре дэ это куда как круче!)

Спасибо за цветы, бутылки, улыбки, слёзы. За аплодисменты. Такие честные овации последний раз я слышала у себя на кухне.

И за вот этого забавного - мерси. По душе пришёлся. Будет жить в моём кабинете. У меня там из подарков редко кто живёт. Там всё больше самостоятельно приобретенное и мужем-дочерью подаренное. Для подарков из мира - особая полка. Для особых подарков из мира - особые места (например, баба на чайник живёт своей отдельной священной жизнью и рука пока не поднимается посадить её на, собственно, чайник). В кабинете пока из читательских подарков - модель старой кареты Скорой, подаренная на встрече в книжном в Твери. И вот этот...

- Это ты! - сказал Михалыч.
- В смысле? Вол?
- Туда тоже можно. Но я имел в виду часть той силы...

Ну, чёрт, так чёрт!

ЖИЗНЬ ЖЕНЩИНЫ

Женщина приходит в этот мир без страха и без желаний. Без веры, без любви... <lj-cut>
Без ничего.
Результат посттравматической ярости.
В начале не было ярости. Была только ясность. В ясности не было ничего, кроме покоя, размеренности, уюта. Так было от момента сотворения до дня примерно двести восьмидесятого, когда стало нехорошо.
Нечем дышать. Совсем нечем дышать. Буря. Ураган. Мир, сражаясь в смертельной схватке сам с собой, безумно пульсирует, обхватывает, давит, изгоняет…
И твердь посреди воды отделяет райское море от адского сада… Подхватило ураганом, понесло водами по пещерам… Удар. Ещё удар. Головой об камни! Больно же! Что это за зверь завывает по ту сторону: «Ябольшенимагуууу!» Это ты-то не можешь?! Но это не тебя бьют о стены пещеры в ритме метронома, установленного на presto! Это я больше не могу! Отделилась вода, явилась костяная сушь, безвидна и пуста и пока божий дух носится не пойми где, мне – здесь и сейчас! - сдавливает лёгкие, выжимает надпочечники, сплющивает голову, сердце лопается, я ослепла, мне конец, конец… Конец туннеля. Так вот он каков, этот самый «да будет свет»?! И стал свет! Нельзя ли уменьшить яркость?! Что ж вы как на допросе, изверги?! Холодно! Лёгкие наполняются ледяными молекулами. Сейчас меня разопрёт, взорвёт, как бутылку с водой в морозилке… Это она больше не могла? Да на ней пахать можно!.. А сейчас она что? Плачет или смеётся? Припадочная какая-то! Сейчас я расскажу ей, что такое настоящее «ябольшенимагу!»
Но…
Первый крик обнуляет филогенетическую память, прячет знания, лишает силы. Что для ангела хорошо – для человека смерть.
Она приходит в этот мир ангелом, но чтобы жить человеком, необходимо забыть. Опустеть. Амнезия – охранный механизм человеческого в ангеле. Предохранитель. Чтобы не перегореть. Ибо что для человека хорошо – для ангела не совсем понятно.

Она – маленький человек. Великолепный пупс с бархатной кожей. Проект женщины. Сухо. Мокро. Сыто. Голодно. Болит. Не болит. Забавно. Грустно. Приятно. Печально. Другая она постоянно рядом. Мама? Почему мама? Ладно, пусть будет мама. Раз уж ко всему должно быть прилеплено слово. Цветы? Они называются цветы? Любовь? Что такое любовь? Это как мама и как цветы? Но мама – вот. Вот – цветы. А любовь, она какая? Любишь маму? Как это? Обнять? Да, тогда люблю. Обнимать – это хорошо. Любить маму – это целовать маму? Да, люблю. Целовать – это хорошо. Любовь – это обнимать и целовать. Принято. И станет так.

- Мама, я люблю Петю.
- Ты ещё маленькая!
- Но если я, маленькая, люблю маму, то почему я, маленькая, не могу любить Петю? Мы с Петей обнимаемся и целуемся.
- Обниматься и целоваться с мальчиками можно только, когда выйдешь замуж!
- Выйти замуж – это тоже любовь?
- Да. Любовь.
- Тогда надо выйти за Петю замуж, потому что мы уже обнимались и целовались.
- В детском садике не выходят замуж.
- А когда выходят замуж?
- Когда вырастают.
- Мамочка, а почему ты не замужем? Ты не выросла?.. Мамуля, почему ты плачешь?
- Я больше не могу!..

Она растёт, и оказывается, что любовь – это не только объятия, поцелуи и смех, но ещё и слёзы, скандалы, раздражение… Хорошие девочки должны слушаться. Но изгнанный ангел взывает к битве. К битве за любовь. Она растёт – и её не понимают. Или ещё хуже – не принимают.
Любовь – это когда тебя принимают, не понимая.
У любви оказываются градации. Сложные человеческие градации. Сразу и не разобраться. Появляются желания. И страхи.
Нечем дышать. Совсем нечем дышать. Буря. Ураган. Мир, сражаясь в смертельной схватке сам с собой, безумно пульсирует, обхватывает, давит, изгоняет…
Возраст первых гормональных бурь. Бунтов гипофиза и мятежей гипоталамуса. Нечистая кожа. Сальные волосы. Начались ежемесячные женские неприятности. И с этим жить ВСЮ ЖИЗНЬ?! Не всю, говорите? Лет сорок? Мама, сорок лет и есть вся жизнь!.. Через несколько месяцев кожа очистилась. Волосы посвежели. Разве только накануне… Но большую часть времени она хороша, как картинка. Кожа сияет. Глаза блестят. Её желания становятся непонятней. И неотделимы от страхов. Объятия и поцелуи вызывают странные ощущения внизу живота. Приятные? Неприятные? Непонятно. Нет тверди, отделяющей небеса от бездны. Низ живота тянет потому что?.. Или – потому что! У Васи твердь очевидней. Васина твердь приятна? Неприятна? Непонятно.

- Мама, мне нравится Вася?
- Ты у меня спрашиваешь? Мне он не нравится.
- Мама…
- Ну, что ещё?!.

Про Васину твердь у мамы лучше не спрашивать. Будут слёзы и «я больше не могу». Маме никто не нравится.
Самостоятельный вывод: Васина твердь нравится, когда нравится сам Вася.
Кажется, она любит Васю. Кажется, Вася любит её. Они оба этого хотят. Больше хочет Вася. Почему бы нет?.. Но почему на вечеринке у приятелей, в какой-то комнате, заваленной хламом? Уйти? Вася скажет, что она ломается. Почему – ломается? Ей действительно хочется уйти! Она не желает того, что сейчас произойдёт. Произойдёт скомкано, некрасиво. Не там, где полагается. И не так, как следовало бы. Но останавливает страх показаться не взрослой. Вася однажды подарил ей цветы. И они ходили в кино. Мама учила быть благодарной. Любовь – это быть благодарной. А как полагается – это только в кино и в книгах.
Почему же так мерзко? Гадливое ощущение. Подружка утверждала, что это самое лучшее занятие на свете. Может, у подружки Вася был лучше? Да вроде, такой же, приблизительно. Может, врёт?
Любовь – это ложь.
Вася был без презерватива. Но они же любят друг друга! Хотя она уже, кажется, не очень. Да и Вася, похоже, не слишком ей рад. Встречаясь, обмениваются приветами. Всё. Прошла любовь, завяли помидоры. Задержка… Слава богу, пронесло. Не беременная!

Через месяц она любит Сашу! Она сходит по нему с ума. Любовь – это сходить с ума. По Саше. По её единственной любви. Она любит в первый и в последний раз. Сама затаскивает его к себе в постель. Пока мама на работе. С Сашей она встречается год. Любовь – это встречаться. Саша старше Васи. Он пользуется презервативами. Она хочет за Сашу замуж.
Потом хочет замуж за Лёню.
Потом – за Володю.
Потом – не хочет замуж, потому что это пустое. Хотя мама уже подпиливает и про замуж и про ребёнка. Но, мам, чтобы родить ребёнка не обязательно выходить замуж! А замужество не предполагает обязательного ребёнка! Люди могут просто любить друг друга! Понимаешь? Просто любить! Что это за жизнь такая – «просто любить»?! Я не знаю, мамочка. Но очень хочу узнать! Мама, а какая должна быть жизнь? Ну вот. Опять слёзы. И ты опять больше не можешь, мама. Я помню. Это было первое, что я услышала. Лучше бы ты кричала: «Я всё могу!»

Любви нет. И секса нет. Есть учёба-работа-карьера. Спасибо феминисткам. И успокоившему бури абонементу в фитнес-клуб.
Через год на вечеринке она встречает Пашу.
Нечем дышать. Совсем нечем дышать. Буря. Ураган. Мир, сражаясь в смертельной схватке сам с собой, безумно пульсирует, обхватывает, давит, изгоняет…
Возраст первой зрелости. Первой настоящей недетской влюблённости. Любовь – это влюблённость. Она беременеет и выходит за Пашу замуж. Или выходит за Пашу замуж – и беременеет.
Любовь – это беременность.
Беременность – это удивительно! Но тревожно. Хлопотно. Её тошнит. Она опухла. Тайком съела кусок земляничного мыла. Она страстно желает ребёнка и страшится ему хоть чем-нибудь повредить. Это радостно. И боязно. Сходить к врачу, не сходить? Да они больше вредят, чем помогают! Каждый укол и осмотр – стресс! Но вдруг что-то не так?! А роддом. Какой выбрать?
В родзал она идёт с Пашей. «Ябольшенимагу!». Обиженный рёв. «Поздравляем, у вас девочка!» Славная девочка-лапочка. Обнимать-целовать. Паша-папаша перерезает пуповину. Счастлив. Раздаривает цветы всему роддому.
Любовь – это ребёнок.
Пеленать или нет? Памперс или так? Бороться до потери пульса, сознания и разума за синее жалкое молоко - или смесь? Кормить грудью до школы - или стыдно перед соседями? Гнездоваться - или вернуться к жизни? Делать прививки - не делать прививки? Плавать раньше, чем ходить? Танцевать раньше, чем летать? Развесить над младенческой кроваткой английский алфавит или пусть в носу ковыряет безмятежно? Первая улыбка. Первые зубы. Первые сопли. Первое неповиновение. Когда это безумие закончится?! «Я больше не могу!»
Что? Она слишком погрязла в ребёнке? Паша-папаша так и сказал: погрязла. Только бы не плакать при дочери. Не скандалить при ней. Не раздражаться. Не срываться на ней… Не получается.
Любовь – это раздражение.
Паша уходит, оставив на память язвительно-саркастичное «папаша». Ему оно больше ни к чему. И не он уходит. Она сама его выгоняет. Не важно! У неё есть дочь. Она подрастает и задаёт вопросы, на которые у неё нет ответов. Пусть лучше хорошо учится, а не о мальчиках думает! Хотя бы посуду за собой приучилась мыть! Любовь – это заботиться друг о друге.
Любовь – это забота.
Появляется Николай. Он замечательный. Но она уже осторожна. Убеждают – отличная партия. И хорошо относится к её дочери. Но ей не нужна партия. Она – беспартийная. А к дочери и дворник хорошо относится. Выйти замуж за дворника? Правильный как костюм-тройка Николай растворяется в пространстве. Ему нужна правильная любовь.
Любовь – это правила.
Она ещё молода! И – вдруг стала женщиной.
Нечем дышать. Совсем нечем дышать. Буря. Ураган. Мир, сражаясь в смертельной схватке сам с собой, безумно пульсирует, обхватывает, давит, изгоняет…
Да, наконец. После всех Вась и Саш, после мужа, родов, развода, одинокой жизни - она стала женщиной!
Возраст зрелой страсти. Её тело прекрасно. Она великолепна. Красива. Остроумна. Здесь – чуть обречённого цинизма. Вот тут – оленячьи глазки… Наконец-то появился умелый любовник! Имя? Было какое-то имя. Но – не до имён! Оказалось, что умелая многоопытная твердь может нравиться сама по себе. Возможно, его звали Денис. Или Алексей. Или Степан. Какая разница?! Она уже знает всё об этом.
Надо бы поговорить с дочерью. Надо бы… Надо бы… Надо бы поговорить честно, открыто, искренне… Надо бы…
Но пока любовь – это секс. Любовь – это многообразие. Все фрукты в саду хороши. Щедрые любовники. Жадные любовники. Щедрые женатые любовники. Жадные старые холостяки. Дай бог лица различать и самой мужиком не стать. Любимая цитата «Мы сами стали теми парнями, за которых хотели выйти замуж…» Не стали! Парни по ночам не плачут в подушку! И не делают абортов.
Ещё через время – все фрукты в саду недостаточно хороши. Дай бог, если хороша хотя бы твердь. Иные фрукты уже превращаются в овощи.
Кажется, она ещё раз сходила замуж. Или просто жила с кем-то? Какая разница. Шла на росомаху и медведя – а вся тайга сплошь в заячьих петлях. Или ты плохая охотница. Не Диана.
Неужели она стареет?! О боже, да! Зеркало не врёт. Теперь – всё? Потому что любовь – это молодость. Это всем известно. Старых женщин не любят! Зачем любить старых, когда вокруг столько молодых? Надо бы поговорить с дочерью… Чёрт, ей уже двадцать пять? Когда она успела? Дочь выросла. Мать умерла. Сама она скоро перестанет быть женщиной. Просто не с кем. Всех хороших мужиков расхватали. Мало кому везёт в лотерею. Такова жизнь. А как иначе-то?
Ангел умер.
Человек разочарован.
Демон разливает на двоих.
Нечем дышать. Совсем нечем дышать. Буря. Ураган. Мир, сражаясь в смертельной схватке сам с собой, безумно пульсирует, обхватывает, давит, изгоняет…
О, нет-нет! Это не начало конца. Это – фарс! Точнее – климакс.
Фигура ещё ничего. Особенно в утягивающем белье. И в сумерках. Не так видны морщины на сохнущей коже.
Демон смеётся над заместительными гормональными таблетками и кремами от морщин. Демон потешается над попытками омолодиться. Демон хохочет над обвисшими дряблыми татуировками, до истерики заливается над ботоксом, лазерными подтяжками, озоновыми инъекциями и закрашиванием седины. Демон заставляет наряжаться в не по возрасту нелепые наряды и фотографировать себя в зеркале. Демон обращает внимание на молодых красивых парней. Демон сводит с ума. Проникает в душу.
А не пейте с кем попало!

Она идёт вечером по улице. Покупает сама себе цветы. Идёт и плачет.
Да, она много любила! Были: мама, цветы, объятия, поцелуи, замужества, слёзы, скандалы, раздражение… Её принимали, не понимая. И понимая – изгоняли. И она изгоняла, поняв. Она была благодарной, лгала, сходила с ума, встречалась, влюблялась, была беременной, рожала ребёнка. Она заботилась. О ней заботились. Были правила. Было много секса. Было много многообразного секса. Была молодость…
Она… больше… не может…

Не плачь, Женщина! …сказываю тебе: прощаются грехи… многие за то, что… возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит… вера твоя спасла тебя, иди с миром.

- Это вы мне?
- Вам.
- Простите, мы разве знакомы?
- Нет. И это прекрасно – наконец познакомиться с той, кого я люблю. Всегда любил. И буду любить, пока смерть – чем бы она ни была – не заставит нас посмотреть на это иначе.
- Мужчина, вы ненормальный?!
- Очень рассчитываю на это!

Когда-нибудь она обязательно умрёт. Умрёт без страха. Без желаний. Без веры. Потому что вера – лишь способ. Один из. А откровение последнего выдоха отменяет амнезию первого вдоха – и женщина перестаёт быть человеком и становится любовью. Ангел воскресает. Демон отправляется в КПЗ. А те, кто ещё в состоянии видеть, понимают: женщина - есть любовь.</lj-cut>
думаю :)

Объява

И, напоминаю, что завтра, второго июля, в 19.00, в Додо на Солянке (ул. Солянка, 1/2, стр. 1) состоится финальный премьерный спектакль "Советов Залетевшим". Уже стало традицией для Додо-квартирников писать тексты спецом. Так что завтра будет что-то вроде короткого литературного чтения. "Про это", разумеется. Про ЭТУ. Женщину. От рождения до смерти. А потом - вопросы-ответы-беседы. О чём угодно. Там не шикают. Атмосфера в Додо самая приятственная.

думаю :)

Провчера и объява



Спасибо всем, кто вчера!
Была замечательная встреча!
Я видела только доброжелательные лица!
И получила очень трогательные и продуманные подарки (и даже Марье бонусом досталось, Ксюша, спасибо огромное за чудесную "лошадную" книгу! Очень бы хотелось распечатать и поразвесить по всем конюшням рекомендации конезаводчиков 1901 года владельцам и берейторам, ибо они куда как верны, продуманы, не в пример современности, где каждый, кто потрогал лошадь - уже "лошадник", а каждый кто на лошадь при помощи таджиков взгромоздился - уже лихой казак; но Марья сказала: "мамо, когда же вы перестанете бредить утопиями, миром во всём мире и всеобщим благообразованием!") Огромное спасибо за Юза шестьдесят седьмого года. Старик когда-то писал отменные детские книги, печатавшиеся изрядными тиражами. И хотя мой детский Юз начался с отэреной/отрэмленной (да, ещё далеко не ксеро-) копии "Руки", но его действительно детские книги очень и очень. Опять же - это к вопросу: "почему вы пишете разные книги?!" Да нунах писать одинаковые потому что!:)

Ну а цветы и бутылки - это же просто праздник какой-то и полная иллюзия роддома, в его счастливо-задуманной завершённости!:)

Дяденьку, похожего на моего свёкра, было приятно видеть дважды! С придыханием: "вы сегодня совсем другая!", хыхыхы! Я была в юбочке! Ну и потому что да нунах быть одинаковой!:)

Из забавного (отшпиёнского, ибо я почему-то видела только довольные заинтересованные лица): старенькая "бабка в стуле" (магазинная), заслышав слово "член" зафуфукала ханжески, заохала, толкнула в бок товарку и зашипела:

- Она матерится!.. И посмотри на неё, она упивается собственной грубостью!

Прямо даже не знаю, какая "она" тут я. Которая с придыханием про вы сегодня - или та, которая упивается собственной грубостью (неужели слово "пися" более бы ласкала бабкостульный слух? - так я же не уролог, мы не про поссать выйти). Но тут беда не в том, что думает конкретная бабка в стуле о слове "член". Беда в том, что конкретная бабка в стуле работает в книжном магазине. И на вопрос моего потенциального читателя и - что важнее для магазина! - потенциального покупателя: "ой, а кто это, ой, а про что это?!" ответила: "ой, даже не подходите, это ужас-ужас!"

Несть числа необразованным ханжам в земле русской. Дай им бог с кучерами храпеть до петухов, не снимая лиловый бант у лифа.

Мне же куда важнее та замечательная классная бодрая чудесная женщина, ухоженная, модная, сухощавая, ещё в строю, которая очень хочет правнуков, потому что "внучка уже ну ооочень взрослая!" И дороги все читатели, которые принимают и понимают разную меня и приходят с моими разными (смею надеяться) книгами.

А ещё мимо батюшка пробегал, осуждающе головой качал. Видимо, на слово "аборт". Ну что ты будешь делать! На свете "не моих" батюшек, куда больше, чем тех, правильных, о которых я пишу и в "Большой собаке", и в "Вишнёвой смоле", и в "Роддом. Поздняя беременность". Но мысль же материальна! Она - волна! Поэтому я и дальше буду писать о батюшках-помощниках, а не о батюшках-судьях.

А одна моя давняя любимая читательница вчера вообще BTL- акцию на добровольных началах замутила. Была в ЖК - и оставила там книгу! Вот это классно! Это просто чудесно! Эх, в моём идеальном мире подобные акции проводятся минобразованием, минсоцздравом или хотя бы рекламными-пиар отделами издательств. Но и одна читательница - это уже отлично! В магазин пришла, купила ещё одну, на подпись. А про оставленную сказала: "надеюсь, попадёт в хорошие руки!" Тут важнее даже, мне кажется, не столько в нужные руки, сколько - в нужный момент! Вдруг под кабинетом сидела какая-нибудь девчонка, не знающая, делать аборт или не делать? А в книге много важно-нужного про любовь к детям. Так что зря батюшка головой качал. Лучше бы купил десяток книг - и своим юным прихожанкам раздал. Абортов на земле стало бы меньше.

Корреспондент, бравшая у меня интервью после встречи, спросила (в том числе): "а вы никогда не хотели попробовать написать что-то немедицинское?" Ляпсус, журналистика по прежнему в большом долгу!:))

Огромное спасибо ещё раз всем! И невстульным сотрудникам магазина за кофе-чай и хорошее отношение. И сотруднику издательства АСТ, отсидевшему с автором всю встречу и сопровождавшему во время интервью.

И теперь ещё объява (которую повторю): финальная гастроль с премьерой "Советов Залетевшим" пройдёт 2 июля, в моём любимом остроумном многочитающем Додо, где атмосфера самая камерная, где это будет не "встреча с автором", а беседа с человеком, где ценят каждого читателя и каждого писателя, где бабки в стуле не отгоняют от, ну и время куда как более удобное - 19.00. Подробности по ссылке:

http://dodo-space.ru/#dodo-n1303

(Моё тщеславие предпочло бы ликбез ОТ Татьяны Соломатиной, но и так верно, если вдуматься. Вся наша жизнь - это, в том числе, ликвидация безграмотности, ликвидация косности, ликвидация душевной нечистоплотности... Работа над собой).

Приходите, кто не успел, или шесть вечера не устраивало. Додо - это реально старые добрые "квартирники. Потому что Додо - это Шаши Мартынова. В том числе.

И ещё - вся в чувствах-с после вчерашней встречи: если "Советы Залетевшим" помогут хоть одной девчонке - я спокойно смогу сказать перед смертью: "мне каяться не в чем. Всем спасибо..."
думаю :)

Запивон-закусон



Вчера были замечательные мама и сын. (Вы же помните, что я не боюсь чертей, байкеров, качков и тяжей, но страшно ссу "нумамов" и "онжеребёнков"). Нет, ну заранее предупредили, что двадцать. Но какие они нынче в двадцать - таки ой! И тут вдруг - молодая мама, высокая, стройная. И двадцатилетний сын - боже, спасибо! - наконец-то красивый, мускулистый пацан, неглупый, учится и работает. Слушает и не устаёт. Нормасталаподвигом. Мир, уже не первое классное семейство! Где ты меня кинуть хочешь, Мир?!

Ольга и Валентин, спасибо за чудесный день.

На прогулки со мной, как и прежде писать на 5290935@bk.ru

Ну и традиционный НЕкулинарный текст. (Все встречающиеся перцы и солянки есть в альбоме "ПИСАТЕЛЬСКАЯ КУХНЯ" в фейсбуке, не стала я кормить людей после двадцатипятикилометрового марша под дождиком - "здоровой пищей" и "супом из газона").

ГАСПАЧО

Мой дед называл это «запивон-закусон».
<lj-cut>

Не тот дед, который поволжский алкаш – тому было всё равно, хоть корой загрызть, лишь бы с ног валило… Тут самое время поговорить о ЗОЖ, да. В контексте далеко не новомодных веяний о целебной пользе детокс-супов и такого прочего.
За «детокс» мой поволжский дед-алкаш мог бы и багром перетянуть. Удивительно, но отсидевший по малолетке, классово-близкий шоферюга (позже разжалованный в багорщики за синьку) – не матерился. Вообще не могу припомнить, чтобы хоть как-то ругался. Мне он представлялся благостным стариком. Именно стариком, потому что «старичком» его назвать было нельзя. Это был высокий статный старичина. Могучий в плечах. С чистой кожей. На теле его почти не было волос – летом он ходил постоянно босой, в подрезанных по колено старых штанах, в майке-алкоголичке – всегда чистой, и на нём, законном заслуженном алкоголике всея Марийской, Чувашской и Мордовской АССР она смотрелась «боксёркой». Дед-алкаш никогда не вонял потом – а дети отменно помнят запахи. Все люди отменно помнят запахи – такова эволюционная биология. Но судя по отношению к запахам – таки произошли от сильно разных обезьян. Пролетарий-алкаш был чистоплотен, как тронутый и если от него чем и пахло – так хозяйственным или дегтярным мылом. Я обожаю запах дегтярного мыла. Иные девицы нынче моются лошадными шампунями. Так что запах дегтярного мыла нынче снова в моде.
К началу моих поволжских вакаций дед Фёдор уже «ушёл от Наденьки к приличной женщине на другую улицу». Об этом, хихикая и краснея, судачили многочисленные мамы и тётушки, кривилась через губу тётка Валька (родная сестра бабы Нади), и солнечно улыбалась сама Наденька. Но каждое утро он приходил к Наденьке, подметал двор, и шёл пасти её коз. Приличная женщина с соседней улицы частенько сердилась, что Наденькиным козам такой решпект – выпасаются и доятся первыми. Но чаще всего они с Наденькой мило переговаривались через забор, обсуждая что-то вроде где разжиться посадочной картошкой. И… тоже о чём-то хихикали, краснея. Ну прямо Марта Скавронская, которая Катерина Василевская, – когда уже Екатерина Алексеевна, - милостиво прощающая Петру Первому «матресишек».

«Також хотя и есть, чаю, у вас новые портомои, однакож и старая не забывает и посылает дюжину рубах и галздуков новых, такьже камзол и шлафрок… Что же изволите писать, что вы матресишку свою отпустили сюда для своего воздержания, что при водах невозможно с нею веселитца, и тому я верю; однакож болше мню, что вы оною изволили отпустить за её болезнью, в которой она и ныне пребывает, и для леченья изволила поехать в Гагу; и не желала б я (от чего Боже сохрани!) чтоб и галант той матресишки таков здоров приехал, какова она приехала. А что изволите в другом своём писании поздравлять имянинами старика и шишечкиными; и я чаю, что ежели б сей старик был здесь, то б и другая шишечка на будущий год поспела».

У деда моего алкаша с приличной женщиной с соседней улицы уже не могло поспеть никаких шишечек. Она была ровесницей бабы Нади. Ну и хорошо. Не то б конфуз мог приключиться: дед мелких детей по именам не запоминал. У него было два оклика для внуков и внучек: «мальчишка!» и «девчонка!». Иначе он их не различал и вообще особо не интересовался. Никак не интересовался. Они ему нравились в целом, как часть живой природы. Набухают почки, распускаются листочки, поют птички, гоняют по двору мальчишки и девчонки. Благодать! Вот это вот детское: утреннее явление могучего старика, чистого, опрятного, с густо-кудрявой головой, которому одинаково приятны и козлята и ребята - хорошо помню. Сидит, улыбается, глаза сияют. Всем и никому.
Ещё помню, как он однажды приехал в Одессу. И заночевал у нас в квартире. Всю ночь мы вчетвером – мама, папа, старший брат и я, - сидели на кухне и смотрели друг на друга зло и хмуро. Дед Фёдор храпел. Нет, он ХРАПЕЛ! Нет, и не так… Четыре чукчи, сидели в чуме, злые и хмурые, а в тундре закипало, мело, завывало, перуны и сциллы, валы и харибды, медузы горгоны и смутные времена, стрелецкие казни и дыбы, пыточная и клизменная… Мама плакала. Старший брат обнимал меня. Папа тупо смотрел в одну точку. Будить, цыкать, колотить в стену – не имело смысла. Ну цыкните на ураган… Такой храп я услышала позже лишь однажды. Тридцать с гаком лет спустя. Дежурный уролог позвал спецом послушать. С любой точки огромного урологического отделения на сто двадцать коек отлично прослушивалось завывание стихии. Стихию выписали на следующий день. Несмотря на вторые сутки послеоперационного периода.
Деда Фёдора на следующий день из нашей квартирки отправили в дом моих одесских бабушки и дедушки. Там он спал в гамаке, в тени винограда. Он спал, а Сиротский переулок, улицы Офицерская, Пионерская, Писарева и Долгая – не спали. Не спала Восьмая станция Черноморской Дороги, не спала Шестнадцатая Фонтана. Все вышли на улицу в пледах и с паспортами, тревожно вглядываясь в небеса и прислушиваясь к вою сошедших с ума собак и тревожным песням котов.
Дед Фёдор вставал в пять утра и обливался холодной водой.
Да, это он герой «Коммуны», дедушка Полины Романовой. Тот самый, которого Надины подружки выловили баграми из ледяной Волги и поставили под стеночку. Тот самый, который превратился в ледяную скульптуру, и Наденька думала, что уж отмучился. И скорее для себя, чем для него, заволокла его в дом, на печку. А утром он уже обливался ледяной водой. Тот самый дед, решивший «отомстить» пчёлам, сорвав в пьяном угаре крышки с ульев – и вырывший яму за пять минут. Врачи очень удивлялись.
Но вот за «детокс» от деда Фёдора можно было огрести, это точно. Страшно не любил сквернословия.
И вот мой одесский дед, Андрей Павлович, впервые познакомил моего поволжского деда Фёдора с «запивоном-закусоном». Который отменно приготовляла Полина Фроловна. Рецепт такой: берёте помидоры. Сладкие, душистые, как положенные помидоры, созревшие на солнце, на воздухе, на воде… Помню, как бабушка, взрастив несколько сортов помидор, обязательно из самых больших представителей пород выбирала семена, и раскладывала их на марлю, на подоконник. Все эти микадо, воловьи сердца, сливки, чёрные помидоры, и бог знает какие ещё помидоры – были страстью моей одесской бабки. Она довела породные линии до совершенства. Куда денешь ген селекционера? Тут что лошади, что помидоры – был бы процесс…
Помидоры. Чуть меньше – болгарских перцев (да-да, болгарского перца, но я предпочитаю родительный падеж, не потому что я одесситка – но эта версия понятней). Ещё меньше – огурцов. Это должны быть первородные огурцы. Природные, как настоящие государи. Никакой вялости, изношенности, вырождения. С грядки. Тугие и хрустящие. Полные жизни. Ещё: лук. И белый, и синий. И какой есть. Стебель сельдерея – это уже нынешнее. Если найдёте – лучше корень петрушки. Масло растительное. Оливковое. Оно, помню, стало появляться в Одессе. Моряки привозили в больших металлических канистрах. Чеснок. Обязательно чеснок! Тоже юный, тоже ядрёный. Соль. Перец. С помидоров снимаете шкурку (напоминаю юным: ошпарить – генез отслоения эпидермиса при ожогах одинаков для всего живого), вырезаете плодоножку. Всё – моете, чистите, режете. Чтобы удобней было отправлять в миксер – можете всё нарезать в эмалированный тазик, или другую подходящую ёмкость. А затем уже – порционно в миксер. Добавляя оливкового (любого вашего любимого растительного) масла. Каждую порцию слегка присаливая и перча. И – отправляете в кастрюлю. Перемешиваете. Ставите в холодильник. Хотите – пейте из стакана. Хотите – ешьте ложкой. Совершенно замечательно, как запивон и закусон. И как утреннее средство от похмелья – если нельзя маленькую рюмочку стебануть. А если можно – то вот этим её и запить.
Да, много позже я узнала, что одесский «запивон-закусон» называется гаспачо. Но и за «гаспачо» от алкаша-деда Фёдора можно было бы получить по загривку.
«Запивон-закусон» одесская бабушка крутила в банки. И зимой его добавляла щедро во всё – в том числе вместо томатного сока в мясную солянку. И это одна из самых лучших мясных солянок! В «запивоне-закусоне» отменно томить фаршированные перцы – песнь песней! И употреблять его просто так – тоже отлично. Если у вас в холодильнике стоит кастрюля «запивона-закусона», то и подружку «на детоксе» вам будет чем окормить. «У меня есть гаспачо!» - скажите вы ей. И пусть попробует не есть. Пусть сидит и ест свой гаспачо, пока все остальные будут есть томатную мясную солянку и фаршированные перцы. И бородинский хлеб с корейкой. А ей – гаспачо с сухариками. И зеленью. Очень вкусно и полезно. Особенно под запахи утомлённого в «выпивоне-закусоне» фаршированного перца, почуять который, если верить моему мужу, можно ещё с Бородинки. А то и с минской трассы – это если готовить одновременно и томатную мясную солянку.
Дед-алкаш-багорщик любил позавтракать на крыльце, разложив на газетке очищенный белый лук, кусок чёрного хлеба и насыпав крупную соль. Он прихватывал из дому у Наденьки какую-нибудь книгу или журналец – откуда они там находились в количествах? не иначе, питерская родня привозила «на свал», - и зачитать вслух:

- «… от великого государя святейшего патриарха Филарета Никитича Москвоского и всеа Руси в посылке к государю царю и великому князю Михаилу Фёдоровичу: блюдо икры паюсные, блюдо икры осетровой свежие, блюдо икры сиговые, лещ живой паровой, язь жареной, стерлядь паровая, спина белой рыбицы свежие с уксусом студёным, лук сырой, крошен мелко, четверть Коровая тельново из государева патриарша блюда, стерлядь тельная… уха назимная шафранная, уха назимная чёрная, уха щучья шафранная, уха щучья чёрная, уха окунева, уха стерляжья, окуни росольные…» - отправил сыну патриарх накануне Пасхи в марте 1623 года!.. Девчонка, эй, девчонка! – жизнерадостно окликал меня дед-алкаш-Фёдор. – Ты чего мне от Андрейпалыча «запивона-закусона» не привезла?! – обваливал луковицу в крупной соли, щедро откусывал, жадно нюхал хлеб. Затем смотрел на небо и говорил: - Пора!

Небо показывало ему время открытия винно-водочного магазина. Но об этом я узнала позже. В детстве мне казалось, что дед-алкаш-багорщик, которого лично я никогда не видела пьяным, видел в небесах какое-то своё, одному ему известное и потому недоступное простым смертным девчонкам сакральное «Пора!». Но я с важной озабоченностью царского постельничего всегда прибирала за дедом-алкашом его газетку и складывала на место книги и журналы.

Мой дед-пролетарий, алкаш-багорщик всю свою долгую жизнь ел, что попало. Пил всё, что горит и валит с ног. Валил лес, приплясывая. Рубил дрова, танцуя. Легко забрасывал в кузов грузовика огромные брёвна, и носился с железным крюком по чудовищно-опасному сплаву, как олимпийский легкоатлет. В девяносто он вернулся к Наденьке от приличной женщины с соседней улицы. Он умер в девяносто шесть, всё таким же опрятным, жилистым, мощным стариком, так ничего и не узнав о детоксе и гаспачо. Бабушка Надя была уже немного не в разуме. А очередные козы очень горевали. И даже первое время били копытцами и бодали рожками неумело доившую их тётку Вальку.

Я так ни разу и не увидела его пьяным. Я не испытывала и тем более не испытываю теперь к деду Фёдору тёплых чувств. Мне ещё далеко до старческой слезливой сентиментальности (а судя по моей генной комбинаторике – так далеко, что никогда мы и не посетим друг друга). Но как мистический феномен, он до сих пор вызывает моё яркое трепетное восхищённое любопытство.
  Выпью за упокой его души. И заем «запивоном-закусоном». Мне уже таки пора на детокс-диету.

</lj-cut>
думаю :)

Хвастовство и объявление

Засвечу тут текст от участника - об моём последнем пешем ходе. ("Тщеславие - мой любимый грех!")
"И пошли они до городу Парижу, концертов, правда, по дороге не давали, и без того хорошо было. Дождик нас поливал (картина, двухметровый Данилов в плащ-палатке и два красных подпрыгыша по обе руки, все идут, все ржут, дождь проливной), солнышко светило, облака фигурные радовали. Долгие разговоры обо всем, от воспитания детей, судьбы последнего маленького Бурбона до террористической волны в России века девятнадцатого. Из огня, да в полымя, от в пополам складывающего хохота (видать, отличались веселым нравом господа Уваров и Кутузов, к которым мы пришли водку пить c по-братски разделенным последним бутербродом) до Кавалергардов, у которых меня долбануло до слез. Красные капли земляники, какой, к чертям, объектив, нам, татарам с пределов азиатчины, объектив не нужен. 25 километров в общей сложности. Пешком на одном дыхании. Дом, где мне налили плошку мясной солянки. И я умер во второй раз за день. Просто вот так, сжимая миску в руках. Я сама неплохо готовлю, но тут..вот, как прошлого года разлива Алиготе и пятнадцатилетний белый портвейн. И там, и там-виноматериал, виноград, вроде, тот же, а вот так..цитаты хором, песни, Илья с гитарой, молочный туман по дороге обратно. Концентрация правильного счастья".
Поправка: Бурбон был предпоследний. Красными были ветровки. И я таки приличного росту! Ну, конечно рядом с двухметровыми мужиками бабская разница в двадцать сантиметров не считывается!:) В "татары из пределов Азии" барон Лежен лихо записал всех от Милорадовича и Раевского до Багратиона и Витгенштейна - и что уж теперь нам, татарам, что водка, что пулемёт, лишь бы с ног валило!:) Портвайн нервно курит против того, как я готовлю!.. И - да! - я нежный саркастичный жеребёнок, умею правильно концентрировать счастье!:))
А если серьёзно - хотя куда уж серьёзней?! - Елена Владимировна и Андрей Александрович - огромное спасибо! За то что правильно сели на волну и достойно держались в седле весь наш пеший ход.
И дамы и господа, мужчины и женщины, товарищи и товарищи!.. Писать по вопросам прогулок со мной по Бородинскому полю не в лички разнообразных сетей и даже не мне на почту, а вот сюда: 5290935@bk.ru ("два звонка, зовут Оля").
Гуляю по субботам (исключения делаются сильно индивидуально; если, скажем, человек ко мне спецом летит из другого города; хотя пока Уфа и Ростов-на-Дону сумели прилететь к субботе, ага; и дважды Питер - но это уж совсем по соседски), и на Большую Реконструкцию буду гулять и субботу, и воскресенье. И, может быть даже пятницу - безумие начинается заранее. Дочь пообещала желающих привести в лагерь реконструкторов (один из).
И встреча со мной в Доме Книге на Новом Арбате - сегодня, в восемнадцать ноль-ноль (это шесть вечера, угу). Сегодня - это семнадцатое июня. Этого года. Уточнять, точно ли сегодня и точно ли в шесть вечера и точно ли этого года - точно не стоит!:) Потому что после таких вопросов я начинаю нервно заглядывать на сайт магазина, и размышлять над тем, я ли это? Магнолия ли?
http://www.mdk-arbat.ru/anons/2017

вот вам, возможно, смешно, но после вчерашней объявы в ФБ дважды в личке спросили, когда у меня встреча в книжном. :)
думаю :)

Советы залетевшим

- Покажите мне, где ЭТО?! - надрывно исполнял Абдулов старый анекдот в соловьёвских "Розах...".

Это был эпиграф.

А теперь о логике. Приходите вы, например, в магазин за сантехникой. И вы никогда не догадаетесь, что нужный вам смеситель припрятан в отделе, торгующем декором.

И тот, кто придёт в книжный магазин в поисках чего-нибудь эдакого а-ля "В ожидании малыша" - и не предположит, что нужная ему информация стоит в разделе "Российская проза".

Хотя в тематическом каталоге есть раздел "Медицина". (Книга, разумеется, не научный труд, но иным долбоёбам в качестве учебника акушерства для медучилищ, а то и четвёртого курса лечфака - и она пойдёт).

Поклонники моей прозы - это хорошо! Но книга расчитана на более широкий круг публики. Не то же ж снова получат своё "Штрих-код судьбы твоего ребёнка", которое наверняка торчит в разделе как раз именно "Медицина".

Искусство фээээйсинга товаров на полках по прежнему в большом долгу!

Впрочем, вода дорогу всегда найдёт. Но русла желательно не заворачивать.

http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=742227